— Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты приходила на работу без своего дурацкого пирсинга и с нормальной прической! — Возмущение было крупными буквами написано на ее одутловатом лице. — Да и блузку бы наконец не мешало надеть — вместо этого лифчика! Ты бы уж сразу сняла юбку и обслуживала гостей в купальнике, чего там скромничать! Запомни: у нас здесь приличное заведение, а не какая-нибудь берлинская… подпольная дискотека!

— А мужчинам это нравится! — вызывающе ответила Амели.

Глаза Йенни сузились, толстая шея покрылась красными пятнами.

— А мне плевать! — угрожающе прошипела она. — Почитай инструкцию санитарного надзора!

У Амели уже готова была сорваться с языка какая-нибудь дерзость, но в последнюю секунду она все же пересилила себя. Хотя ее и тошнило от этой Ягельски с ее дешевым пережженным перманентом и толстыми колбасами вместо ног, но окончательно портить с ней отношения ей было невыгодно. Ей была нужна эта работа в «Черном коне».

— А вы чего стоите? — Хозяйка грозно сверкнула глазами на поваров. — Вам что, нечем заняться?..

Амели вышла из кухни. В этот момент Манфред Вагнер свалился на пол вместе с табуретом.

— Эй, Манни! — крикнул ему кто-то из-за стола завсегдатаев. — Еще же только полдесятого!

Остальные добродушно рассмеялись. Никто не придал случившемуся особого значения: в том или ином виде этот спектакль повторялся почти каждый вечер, правда, часа на полтора позже. Хозяева звонили жене Вагнера, та через несколько минут приходила, оплачивала счет и тащила мужа домой. Но сегодня главный герой внес изменения в привычный сценарий. Обычно очень миролюбивый Манфред Вагнер поднялся на ноги без посторонней помощи, повернулся к стойке, схватил свой бокал и грохнул его об пол. Разговоры за столиками стихли. Вагнер, шатаясь, подошел к столу завсегдатаев.

— Вы, мудаки! — произнес он заплетающимся языком. — Сидите тут и порете всякую чушь, как будто ничего не случилось! Конечно… вам плевать… — Вагнер, держась за спинку стула, обвел компанию мутным взглядом налившихся кровью глаз. — А я… я должен смотреть… на эту тварь… и думать… — Он умолк и опустил голову.