Он вышел из ванной, прошел мимо своей бывшей комнаты, дверь в которую стояла открытой, и спустился по лестнице, по старой привычке пропуская скрипучие ступеньки. Отец сидел за столом на кухне. Несмотря на то что гость сидел спиной к Тобиасу, он сразу его узнал.

Когда Оливер фон Боденштайн, старший комиссар и начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений при Региональном управлении уголовной полиции в Хофхайме, вернулся в половине десятого домой, единственным живым существом, встретившим его, была собака, приветствие которой показалось ему скорее смущенным, чем радостным, — верный признак угрызений совести. Причину этого смущения Боденштайн унюхал еще до того, как увидел. Позади у него был тяжелый и нервный четырнадцатичасовой рабочий день плюс скучнейшее совещание в главном управлении, обнаруженный в Эшборне скелет, который его начальница, криминальрат

Едва Боденштайн успел раздеться и направиться в ванную, чтобы принять душ, как зазвонил телефон. Трубка, конечно же, не стояла на базе в прихожей, на комоде, а лежала неизвестно где. С растущим раздражением Боденштайн отправился на поиски, наступил в гостиной на какую-то валявшуюся на полу игрушку и выругался. Когда он наконец обнаружил трубку на диване, звонок оборвался. В ту же секунду в замочной скважине входной двери повернулся ключ, и собака возбужденно залаяла. Вошла Козима, держа на одной руке сонного ребенка, а в другой огромный букет цветов.

— Так ты, оказывается, дома! — сказала она вместо приветствия. — Почему ты не взял трубку?

Боденштайн сразу же вспыхнул, как спичка.

— Потому что мне пришлось ее искать! А ты куда пропала?

Не ответив и никак не отреагировав на то, что он стоял в одних трусах, она прошла мимо него на кухню, положила букет на стол и протянула ему Софию, которая окончательно проснулась и громко захныкала. Боденштайн взял дочь на руки. Судя по ударившему ему в нос запаху, памперс срочно нуждался в замене.