Прочел книгу Шимкевича (в отбросах времени) главным образом потому, что рассчитывал там найти указание на интересующий меняя случай псевдомиметизма у копепод (сходны с жабрами асцидий, в которых они живут), но этого не нашел. Кроме того, ознакомление со взглядами господствующего направления полезно возобновлять потому, что иначе о них можно составить слишком схематическое представление. Например, в книжке Шимкевича меня удивил тот факт, что Шимкевич отнюдь не враждебно относится к принципу цветной фотографии животными окружающей среды (стр. 168), хотя, конечно, пытается доказать, что это отнюдь не противоречит принципу отбора; мне казалось, что принятие подобного происхождения покровительственной окраски свойственно только ламаркистам. Вообще, конечно, книжка не содержит ничего оригинального. Из интересных фактов следует прежде всего необыкновенное обилие учащейся молодежи в средние века (стр. 15) «Жажда знаний была в массах. Монашеские ордена учреждают школы, из которых в Бенедиктинской школе в Монте-Кассино возникают первые медицинские курсы, возникают университеты Парижский, Оксфордский, Болонский и др. и переполняются слушателями. В XII и XIII веках латинский квартал составлял 1/3 всего Парижа, а Альберт Великий мог читать только на Плас Мобер, ибо ни одна аудитория не могла вместить всех желающих его слушать. Число слушателей Михаила Скотуса доходило до 30 000».

Очевидно, что количество интеллигентов в то время вряд ли во многом уступало (в процентном отношении) современному. Если принять во внимание, что, например, в Китае также требуется значительный образовательный ценз для занятия каких-либо должностей, то придется прийти к выводу, что количество выдающихся деятелей культуры вовсе не пропорционально количеству интеллигенции. Это следует особенно принимать во внимание при организации просвещения в России. У нас является избитой фразой мнение о незначительности нашей интеллигенции, тогда как на самом деле наша интеллигенция (судя хотя бы по количеству и размерам наших в высших учебных заведениях) вряд ли во многом уступает по количеству германской или французской.