Верность Родине, гордость принадлежностью к ней для Вишневского были сами собой разумеющимися, не требующими доказательств. Побывав во многих странах Запада еще накануне войны, Вишневский писал в конце 1944 года:
"Меня сейчас, после моих прежних поездок, в общем, не тянет ни в Европу, ни в Америку. Это для меня чужой мир. С ним - отношения особые. Пусть этот мир примет нас с уважением, сняв шляпы..."
Как только миновала опасность для Ленинграда, Вишневский вслед за отступающим врагом вместе с частями Красной Армии двинулся на Запад. Прогнозы его сбывались, слова, сказанные еще в 42-м, обретали живую реальность:
"Прорвем кольцо, пойдем по старым дорогам, на Запад... В Таллин, в Ригу, в Кенигсберг, где старый Кант просился в русское подданство, и до площади Берлина, где немцы сдавали ключи русским в 1760-м!"
Через Карельский перешеек, через Выборг, Прибалтику вел путь Вишневского к Берлину...
"СССР наступает неумолимо, неотвратимо, - пишет он в эти дни. - Дела в Германии становятся похожими на геологические оползни, - за ними будет и обвал!"
Этим обвалом, осуществленной мечтой Вс. Вишневского, явилась капитуляция Берлина, очевидцем которой он был лично. Право на поездку в Берлин и присутствие при капитуляций в роли корреспондента "Правды" Вишневский оговорил давно, еще тогда, когда его вызывали из осажденного Ленинграда в Москву с предложением вернуться в журнал "Знамя", главным редактором которого он был до начала войны.
Вишневский умер 28 февраля 1951 года, едва успев отметить свой юбилей: в 1950 году отмечалось 30 лет его литературной деятельности и 50 лет со дня рождения.
Е. Янковская
Из новогодней речи Вс.