И вот - финская война. Вишневский снова на фронте, - пишет, анализирует, выступает перед бойцами. Он один из первых угадал смысл этой войны, тогда для многих неясный. Позднее Н. Чуковский писал:
"Я не раз вспоминал сказанные им... слова, что вот эта малая война только попытка великих мировых держав, оставшихся в стороне, прощупать наши силы. Слушая его, я впервые до конца понял, что дело этим не ограничится, что большая война близка и неизбежна".
И она грянула. Для Вишневского это была пятая война в его жизни.
22 июня 41-го, выступая на митинге в Центральном доме литераторов перед товарищами по перу, Вишневский сказал: "Мы будем в Берлине!"
Человек слова и долга, он один из первых среди писателей ринулся на фронт. 25 июня он был уже в Ленинграде, 27-го - в Таллине, в боевой обстановке, - как политработник Военно-Морского Флота и военный корреспондент "Правды".
Переход нашего Балтийского флота из Таллина в Кронштадт в августе 41-го года - это, по свидетельству Н. Чуковского, "одно из самых героических и трагических событий войны", - проходило при непосредственном участии Вс. Вишневского. За боевые заслуги и политическую работу в этом переходе ему было присвоено звание бригадного комиссара.
Из Кронштадта Вишневский приехал в Ленинград и пробыл в нем весь блокадный период, ставший для грядущих поколений легендой и символом непокоренности.
Все, что виделось в эти дни, что казалось важным, - сообщалось дневнику, и в первую очередь все то, что непосредственно касалось соотношения сил воюющих сторон, - будь то вооружение, позиции на фронтах или моральные устои народов. Изредка уделялось несколько строк собственному состоянию, своим творческим делам, мечтам.