Стэн был слишком возбужден, чтобы присесть в вагоне. Всю дорогу он мотался, раскачиваясь взад-вперед, вокруг опорной стойки. Стэн хоть и учится уже в лондонском колледже, но мы с ним одногодки. После школы я, не успев даже толком подумать, начал изучать французский в Эксетере. Потом, вместо того чтобы поездить по миру или, на худой конец, найти какую-нибудь работу, записался вместе со Стэном на вводный искусствоведческий курс в Фалмуте. Поскольку с поступлением я припозднился, специализированный курс мне уже не светил. Да я был и не против, я все никак не мог решить, чем мне, собственно, хотелось бы заниматься. В Эксетере предлагали сохранить за мной место, однако я вроде бы надумал изучать моду. На следующий месяц начнется прием в Сент-Мартин, вот я туда и подамся. Стэну я об этом не сказал, но только потому, что он подумает, будто живопись я бросаю из-за сестры.
Когда я пытался записать мои впечатления от плаката с Анджелиной Джоли, я находился примерно в том же положении, что сейчас: переминался с ноги на ногу в полоске света, лившегося из двери уборной. Правда, место было другое. Прошлой ночью я стоял невдалеке от дверей туалета в ВИП-зоне ночного клуба и слушал, как в кабинках хихикают и всхрапывают люди. Насчет кокаина Стэн оказался прав, и это начинало действовать мне на нервы. Я человек не такой уж и правильный, сам иногда не прочь выкурить сигаретку, однако почти не пью, а с наркотиками связываюсь еще реже.