И уж чего мне определенно не хочется, так это обратиться в еще одного кокаинового пачкуна. Хоть я и могу представить себя пристраивающимся в конце их очереди из одной только нервозности — из желания поучаствовать в разговоре. Могу представить себя Стэном, мающимся за чьим-то плечом, пока все они один за другим втягивают носом дорожку порошка, насыпанного на бачок туалета. И это люди, которые, увидев на краешке бокала след губной помады, отправляют бокал назад. Да дело не в гигиене. На любой вечеринке самая противная для меня минута — это та, когда всякое чувство собственного достоинства попросту улетучивается. Я действительно хочу сделать карьеру в мире моды, но сделать ее достойно.

Стэну позарез нужен был кокаин. Однако я потерял его из виду, еще не успев попасть на прием. Другая хоть сколько-то разборчивая запись в моей книжке гласит: «НЕТ В СПИСКЕ ГОСТЕЙ».

Мы добрались до частного клуба «Ля Квин», это-то название Стэн пытался изобразить на моей руке. Стоя у входа, мы чувствовали, что гульба там в самом разгаре. Возможно, в клубе и вправду происходила вечеринка Версаче. Кое-что заставляет меня сомневаться в этом, но наверняка я сказать ничего не могу. Еще на улице нас тормознул рослый трансвестит. Есть такой оборот: «цепной пес». Так вот, сдается мне, что трансвестит был, вернее была, профессионалкой в своем деле, однако в ту ночь душу в него не вкладывала. Похоже, ей все едино было, кого пускать, кого не пускать. Никакого особого профессионализма она не демонстрировала, просто заглядывала в выданный ей список, и все.

Я представился гостем Луизы Гринхол. Она пробежалась густо налакированным ногтем по списку.

— Ma soeur. Elle est une modèle.

— Okay, chéri. Quelle agence?

Я сообразил, что модельные агентства, скорее всего, надиктовали списки своих гостей по телефону. По последним моим сведениям, Луиза работала в агентстве Форда, я хотел об этом сказать, но что-то меня удержало. Быть может, предчувствие. И промолчал.