— Si tu ne connais pas l'agence…

Трансвестит провел ногтем по обрезу пачки листов, из которых состоял список приглашенных, показывая, как толст документ, с которым ему приходится работать. Действительно, совсем как журнал.

Стэн подталкивал меня в спину. Ему не терпелось попасть внутрь, я просто чувствовал, как у него слюнки текут.

— Не засирай нам мозги своим liste,

— Ни разу о ней не слышала.

— Ты ни разу о ней не слышала? Ни разу? — Стэн почти кричал, в речи его явно проступил корнуолльский акцент. Он совсем вышел из себя. — Не пустишь нас, эта гребаная дверь будет последней, в которой ты торчишь, пидор долбаный, хер в юбке!

Вот называть ее «хером в юбке» было явным перебором, однако Стэн слишком распалился, чтобы это понять. Тело трансвестита скрутилось, как затянутая в ткань вязка кабелей, он смерил Стэна взглядом, который меня испугал, хоть и зацепил всего только краешком. Потом положил руку на левое плечо Стэна и оттолкнул его, сказав:

— Отвали, друг, — а Стэн, протягивая мне телефон, ответил:

— Убери от меня свои волосатые грабли, лахудра.

И Стэн ладонью ударил по руке, стряхивая ее.

Трансвестит опять поднял руку, и Стэн опять по ней стукнул. Миг, и они уже осыпали друг друга ударами, самый настоящий боксерский матч устроили на панели перед клубом. Удары были беспорядочные, попадали все больше по рукам, не по телу. В ту минуту ссора еще могла поворотить и туда и сюда, вмешайся кто-нибудь и разними их, тем бы все и кончилось. Но рядом никого не было, только я. А Стэн вдруг прыгнул на трансвестита и впился ему пальцами в парик. Никак тот не мог его стряхнуть. Стэн рычал ему прямо в лицо, а трансвестит цеплялся за него, пошатываясь на каблуках под тяжестью Стэнова тела.

На плечо мне легла рука. Я обернулся, проехавшись щекой по ворсу полотняного пиджака, и услышал, как кто-то произнес: