Вот и возникает вопрос: чем объясняется такая феноменальная и стойкая популярность Штраля? Или: что же такое свойственно Штралю, что публика находит только у него? Короче: в чем его своеобразие и, если угодно, значение?
Сразу оговоримся: сколь бы ни был велик коммерческий успех Штраля, к так называемой «масскультуре» он не имеет никакого отношения. Хотя его комедии и не лишены известной, местами вовсе цирковой буффонадности, в большинстве своем они социальны и исполнены глубокого смысла. И тот факт, что «сам» Петер Хакс — эстет и интеллектуал в лучшем смысле слова, изысканный интерпретатор классики и античной мифологии — настолько пленился штралевской комедией «Он снова с нами», что предложил ему написать в соавторстве новую пьесу на прежний сюжет (она и была написана — «Барби»), говорит о многом.
Но все-таки: в чем секрет Штраля? В том, что у него от природы богатейшее чувство юмора? Что он неистощим на выдумку? Что в совершенстве владеет драматургическим ремеслом? Все это так. Но главное, думается, все же не в этом. Потому что на одном умении придумывать комедийные ситуации и отточенной драматургической технике далеко не уедешь. В лучшем случае будут получаться смешные пустячки, и притом с неизбежной пошлинкой. Для того, чтобы произошло чудодейственное превращение всяких больших и мелких житейских несуразиц в настоящую литературу, превращение металла в золото, непременно требуется какой-то «философский камень», и он у Штраля есть.