Галерея штралевских персонажей разнообразна, как сама жизнь: рабочие, чиновники, партийные секретари, студенты, медсестры, бармены, суфлерши, продавщицы, полицейские, жулики, пожарники, журналисты, священники, вдовы, ревнивцы, молодожены, неверные мужья, догматики, вольнодумцы и прочая, и прочая. Но и этого ему мало. У него действуют еще и сказочные принцы, и черти, и ангелы, и ясновидящие, словом, все, что живет вокруг нас и в нашем воображении.
И вот что самое важное. Юмор для Штраля не самоцель, не способ посмешить зрителя, а — употребим ученое словцо — имманентная форма мироощущения. Он не выжимает из себя улыбку — он действительно улыбается. Не хуже остальных сознает он человеческие и социальные недостатки своего времени и своего общества: и невнимание друг к другу, и разобщенность, и двоедушие, и инфляцию многих громких лозунгов, и мертвящую силу бюрократизма, об этом он и пишет, но не бичуя, а врачуя — исходя из того, что все проблемы разрешимы, что человек, которого искусство XX века и сам век так старательно втаптывали в грязь, все-таки прекрасен и, что бы ни было, что бы ни случалось — жизнь продолжается!
Как нам часто не хватает этого доброго, ободряющего слова, как редко мы его слышим от других и произносим сами! Потому так и тянемся к нему. Если вам случится оказаться на штралевской пьесе, оторвитесь на минутку от сцены и поглядите украдкой на своего соседа. Вы непременно увидите, как разглаживаются угрюмые складки вокруг его рта, как добреет лицо, как оживают глаза.