- Валентина Васильевна! - позвал он. - А кто это здесь ходил?

- За деревьями? Это я грибы собирала.

- Когда?

- Сегодня утром.

- А вот эта примятость - вроде тропинки?

- Не знаю, - задумалась Валя. - Сюда обычно никто не ходит. Может, кто-нибудь из гостей...

Жемчужный вышел за калитку, медленно пошел вдоль забора, свернул за угол и сразу же остановился: в частом штакетнике две планки были оторваны, держались каждая на одном гвозде. Отодвинь и - пролезай. Жемчужный присел на корточки. На поперечине - прясле, как их называют, - остались кусочки рыжей глины. Он потрогал их пальцами: еще мягкие на ощупь, видно, кто-то недавно перелезал, задел подошвами...

- Валя, скажите, - Жемчужный выпрямился, - кто-нибудь пользуется этим лазом?

- Да нет, пожалуй, - Валя пожала плечами. - Насколько я знаю, никто. Разве мальчишки? Да им в саду и поживиться-то нечем...

- Проверяете свою версию о сером в перчатках? - не без усмешки спросил Парамонов.

- Все может быть, - отрезал Жемчужный. - Одно несомненно: недавно кто-то здесь пропутешествовал, вон - глина еще не засохла.

- Чужой?

- Валя утверждает, что свои ходят через калитку.

- Это не улика.

- Глина на заборе? Нет, конечно. Но на мысль наводит.

- На какую?

- Как раз о чужом...

- Я все хотел спросить вас, Валечка, - догнал отходившую от калитки Валю Жемчужный. - Скажите, зачем вы приходили к нам в управление?

- Мне показалось, что вы Сизова подозреваете. Но он действительно не играл с профессором в тот вечер в шахматы. Ему нельзя не верить. Он очень правдивый и честный человек. А Коля его почему-то особенно упорно допрашивал.

Она запнулась и умолкла. "Решительность Парамонова придется чуть охладить", - подумал майор и сказал вслух:

- Мы никого пока не подозреваем, Валечка, но допрашиваем всех, кто имеет прямое или косвенное отношение к профессору. Ряд вопросов к Сизову у меня, правда, еще есть...