- Между прочим, он сам хочет с вами поговорить... Может быть, выпьем чаю?

- С удовольствием. Вот и зовите его сюда. Вместе и поговорим.

Майор совсем не хотел чаю, но именно такой разговор ему был нужен непринужденный, неофициальный.

Сизов оказался некрасивым, угловатым человеком лет тридцати пяти, с умными, насмешливыми глазами.

- Допрос за чашкой чаю? - спросил он, оглядывая накрытый стол и вазочки с вареньем, только что принесенные Валей.

- Юрий Константинович... - вмешалась Валя. - Не надо...

- Знаете, что самое трудное в следствии? - подчеркнуто спросил Жемчужный. - Создать атмосферу доверия, преодолеть внутреннее сопротивление собеседника. Вот вы внутренне сопротивляетесь. А почему? Не верите, ждете всяческих подвохов, сбивающих вопросов. А у меня единственное желание - послушать вас! Может, вы скажете какую-либо мелочь, которая откроет перед нами завесу...

- Какие уж тут мелочи, - перебил его Сизов: внутреннее напряжение его еще не угасло. - Давным-давно все переговорили.

- А телефонный разговор? - вдруг вспомнила Валя.

Сизов задумался:

- Ну, уж это действительно мелочь. Я даже забыл о нем.

- О каком разговоре вы забыли? - спросил Жемчужный.

- В субботу я пришел к профессору первым, вы это знаете. Когда проходил мимо его открытого окна, он с кем-то говорил по телефону. Я запомнил только одну фразу: "Не может быть! Какими судьбами?" Я постоял у двери, чтобы не мешать разговору, потом вошел в комнату. И еще запомнилось заключительное: "Надеюсь, старика не забудешь?".

- И профессор не говорил, кто ему звонил?

- Он хотел сказать, - вмешалась Валя. - Когда я принесла вино, дядя сказал мне: "Ты знаешь, кто сейчас мне звонил?" Но в это время показались на пороге Масловы. Они сразу стали что-то ему рассказывать. Я так и не узнала, кто разговаривал с дядей по телефону. - Валя задумалась и потом не совсем уверенно сказала: - Но, судя по тону, каким спросил меня дядя, я должна была знать об этом человеке.