- Стакан могли переставить.

- Кто?

- Убийца. Он же мог и сыграть партию. Я же говорил о перчатках... Вот только расположение фигур странное. Профессор не мог довести партию до такой позиции: он был первоклассным игроком...

- Вы зря отводите Хмару, Леонид Николаевич, - заметил Парамонов. Пепельница стоит тут же, на шахматном столике. В ней - два окурка "Беломора", а Хмара только его и курит. В пепельнице за общим столом полпачки окурков, но вот как они к шахматистам-то перекочевали?..

- Еще одна инсценировка. Причем явная. Курящий человек за шахматной партией двумя папиросами не ограничится. Кстати, еще окурок - сигаретный, со следами помады - это уже третья инсценировочка. Кто-то, по-моему, очень спешил подмалевать эту партию. Стакан и пепельницу переставили сюда уже после убийства.

Парамонов словно поймал какую-то новую мысль.

- А почему мы забываем Масловых? - вдруг спросил он.

- Есть доказательства?

- Хотя бы косвенные. Масловы уже два года мечтают о "Жигулях". Очередь, как я выяснил, подошла, а денег-то не хватает. Говорят, просили у профессора - не дал. Скуповат был старичок. Сослался на возможность приобрести редкие и очень ценные книги.

Но Жемчужный не слушал:

- Предположим, что кто-то третий вернулся. Но где он достал финку, так искусно выточенную из напильника? Такую только на заказ сделаешь.

В кабинет заглянул Кершин.

- Завтра-послезавтра можно будет навестить Кутырина. Его уже перевели из реанимации, - сказал он Жемчужному. - Побывай у него обязательно. - Он взглянул на возбужденного Парамонова и насмешливо подчеркнул: - Вон у капитана, похоже, и решение уже готово...

- Пока только предположения, товарищ полковник, - замялся тот.

- Мы включаем в круг расследования также и аппарат издательства, сказал Жемчужный. - Следователь прокуратуры в курсе. Я командирую туда Рыжова.