Роман этот укоренен в русской традиции и описывает последние дни излюбленного отечественными писателями "города N". Гоголевскому "городу N" из "Мертвых душ" русская проза обязана, может быть, еще больше, чем гоголевской "Шинели". Из него вышел (и в него вернулся), например, писатель Л. Добычин, издавший в недобрый год - год, когда завершена была работа над "Виктором Вавичем",- свой роман под названием "Город Эн" - шедевр, которым его же самого немного времени спустя, в 1936 году, измордовали и довели до самоубийства.
С "Виктором Вавичем" дело обстояло и хуже и лучше: печатавшийся главами в периодике, роман как цельное явление при жизни автора официальному публичному рассмотрению не подвергся, надо полагать, к счастью. Иначе Бориса Житкова ожидала бы судьба Евгения Замятина, проклятого советской критикой 1920-х годов за роман "Мы", наиболее теперь известную русскую антиутопию. Автор "Виктора Вавича", понятно, никакой антиутопии не писал. Человеку, начавшему печататься в 1923 году, как раз тогда, когда Замятин передал свое, на родине не опубликованное, произведение за границу, это было, что называется, не с руки.
"Виктор Вавич" в непосредственном родстве не с романом "Мы", а с более ранними дореволюционными вещами Замятина о захолустной России, такими, как "Уездное" и "На куличках". Архаичные пласты русской жизни и русского сознания прямо соприкасаются с русским утопизмом, питают его - вот на что наталкивало чтение Замятина, наблюдение за его художественной эволюцией. Опыт Замятина был важен для любого масштабно мыслящего прозаика 1920-х годов, даже если он от самой художественной манеры Замятина в восторге не был (случай Житкова). В "Викторе Вавиче" описывается момент смещения утробных пластов бытия, их трения друг о друга, приводящего к пожару в крови, к взрыву.
Борис Степанович Житков (1882-1938) работал над романом больше пяти лет, завершив труд в 1934 году. Подготовленная размахом писательской судьбы мысль о создании масштабной исторической фрески, запечатлении на ней "опытов быстротекущей жизни", увлекла его неотвратимо.