Конечно, зафиксировать в художественном произведении строго логическое развитие мысли - задача несколько схоластическая. Талант подчиняется мысли не марксистской и не логической, а художественной, всегда забредающей не туда куда следует и вообще раскрывающей себя исключительно в противоречиях, в далекой от логики игре переносных смыслов. Что замечательным образом и продемонстрировано в романе "Виктор Вавич" - в годы, когда "писать хорошо" уже не рекомендовалось, когда главным для художника стало "марксистски мыслить".

Роман Житкова принципиально написан хорошо, с первой строчки: "Солнечный день валил через город". Очевидным образным сдвигом, "остранением", как тогда называли способ преодоления рутинного автоматизма восприятия действительности, художественная задача писателя здесь не исчерпывается. С первой фразы смысл подчиняется тонкой игре изобразительных лейтмотивов, не менее важных, чем непосредственный рассказ о судьбах героев и описание исторических событий. Не обратив на эту систему лейтмотивов внимания, мы рискуем отвлечься от самого духа романа, не сообразим, почему через десяток страниц повествователь вздохнет: "казалось - сейчас этот свет ветром выдует из улицы". И выдует. Но не сразу, а через пятьсот страниц, в конце второй книги: "И отлетел свет".

Таким отчасти замысловатым образом получается, что роман "Виктор Вавич" написан не столько о незадачливом молодце, не столько о событиях, обозначенных 1904 и 1905 годом, сколько о "Содоме и Помпее", - воспользуемся неграмотным, но весьма точным и экспрессивным сравнением из арсенала речи главного героя.

Довлеющим себе, вписанным во все пространство романа у Житкова становится образ необъятного, заполнившего всю страну зимнего города, из которого "отлетел свет". В то время как все его жители только и заняты, что борьбой за неведомо чье "светлое будущее".