- И что же он кричал?

- Я не поняла. Что-то про правила игры. Да я под дверью не стояла, не подслушивала – сразу ушла на свое рабочее место.

Обыск на квартире Вишневой ничего полезного не принес: никаких  зацепок найдено не было. Обычная однокомнатная квартира, осиротевшая без хозяйки. Лимоны, словно чувствуя утрату, склонили крупные листья, на пятнистой диффенбахии выступили слезы. Мать Инны собиралась забрать растения, но пока не забрала.

- Могу поспорить, что это не ее, - сказал Костров, протягивая руку к лежащей на полу заколке для галстука. Заколка была из дорогих: серебряная с малахитовой вставкой.

- Не дурак, сам вижу, - отозвался Юрасов. Их перебил эксперт Куликов. Он зашипел на оперативников, замахав, как крыльями, широкими руками.

- Куда своими клешнями? Опять все залапаете, - Куликов был, как всегда, хмур и ворчлив.

Обстановка подсказывала, что у хозяйки был роман: коробки конфет, декоративные корзины с губкой внутри и невянущими цветами, ленты, подарочные упаковки, в сушке – парная посуда: два бокала, две тарелки, две вилки. Судя по тому, что кроме заколки для галстука больше никаких мужских вещей обнаружить не удалось, отношения зашли не слишком глубоко. Родители погибшей о ее личной жизни ничего сказать не могли – Инна эту тему избегала. Подруг у девушки оказалось крайне мало, все больше приятельницы, с которыми Вишнева ничего серьезного не обсуждала.

Оперативникам все же удалось найти одну более менее близкую подругу Инны – Наталью Карамышеву. Девушки когда-то были очень дружны, но со временем отдалились и перестали быть в курсе дел друг друга.

- Инка в последнее время сильно изменилась, - рассказывала Наталья. – Деловая, всегда занятая, она стала какой-то чужой.