- Мог ли Ремезов подсыпать яд Вишневой? – задал Анатолий вопрос, и тут же на него ответил. - Запросто. Из посторонних именно он был в ее кабинете последним. Ремезов вышел из «Камеи» в пять часов, то есть за двадцать минут до того, как Вишнева выпила чай с отравой.

- Яд в сахарницу могли подсыпать накануне, - предположил Юрасов. - Может, Вишнева напитки сластила не всегда, а по настроению или вообще чаи гоняла редко – раз в день, перед уходом.

- Нет, не подходит. Коллеги говорят, что часто видели на столе у Инны чашку. И рабочий день у нее начинался с чайной церемонии. А сахар барышня насыпала щедро, совсем фигуру не берегла.

- Так ведь и любящие коллеги могли ее отравить, - подал голос Костров, - им это совсем легко было сделать – кабинет Вишневой, как проходной двор, не запирается в течение дня - народ тучами ходит.

- Если среди сотрудников искать, так это нам никогда не найти, - обнадежил Антон.

- Что там у Вишневой с личной жизнью? – Атаманов выразительно посмотрел на Кострова – это было Мишино задание.

- Инна Вишнева была барышней свободной, - монотонно начал Михаил, - проживала одна, компаний не водила - соседи не жаловались. В гости иногда приходила подруга – примерно, раз в месяц. Мама наведывалась с какой-то пожилой родственницей. Соседка однажды видела мужчину, лет тридцати пяти – сорока, он вместе с Инной в квартиру заходил. Похоже, что ухажер – у девушки в руках был большой букет.

- Когда его видели?

- За неделю до убийства. Еще раньше этот же тип был замечен возле ее дома - под окошком в машине сидел. По словам свидетельницы, у него «автомобиль, как у важного начальника с люком в крыше серебристо - блестящего цвета».