- А номера твоя свидетельница не запомнила?

- Какие номера? Там бабулька лет семидесяти в очках с большими диоптриями.

- Так может, она и мужика не того видела, раз слепая совсем.

- Слепая – не слепая, а что захочет, разглядит. На кой ей на номер смотреть? Что в нем интересного? А вот кто к кому пришел, да если с цветами- конфетами, тогда это другое дело.

- Работать надо лучше, - проворчал Андрей. – Ищите где хотите, но чтобы в течение трех дней у меня были сведения об этом воздыхателе. Завтра похороны. Посмотрим, что там за публика соберется, может и ухажер явится.

- Вот, пожалуйста, последний писк системы контроля доступа, - сообщил Шубин и положил на стол Андрея пухлую тетрадь с потрепанными листами. – Реквизировал у Терноухова. 

- Журнал посещений. Знакомая штука, но малополезная,  - прокомментировал Атаманов, - При входе в иной офис требуют документы и переписывают основные паспортные данные в такую вот гроссбух. Целесообразность такой операции трудно понять. Выяснить из этих записей, сколько пробыл внутри посетитель, куда именно он пошел, когда вышел, да и вышел ли вообще, как правило, невозможно.

- Ну, извини, что добыл, то добыл.

Андрей открыл страницу за двадцать седьмое мая  –  неделя до убийства Вишневой. Так и есть: кроме паспортных данных было еще две информативных графы – «когда пришел» и «к кому». Впрочем, графа «к кому» часто пустовала.

- Это если человек приходил к определенному лицу. Курьеры, например, зачастую не знают, кто у них примет корреспонденцию. И им все равно, кому ее вручить, лишь бы расписались в квитанции. Поэтому, на вопрос вахтера: «К кому следуете, уважаемый?», курьер ответить не может. Еще существует всевозможная доставка: офисной бумаги, воды, еще чего-нибудь. Их, как можно догадаться, вообще могут не записать. Явился человек в робе, с бутылями на обоих плечах – кто его останавливать станет? Видно же, не праздно шатается, человек при деле. Ему еще подсобят – дверку подержат.