– Ты не можешь, Лена! Ведь это я люблю тебя, а не он.

Девушка одарила его сочувственным взглядом, открыла дверь, и скрылась в парадной.

– Ты не выйдешь, за него замуж, не выйдешь, не выйдешь, – шептал, как заклинание парень. Он еще какое-то время стоял на коленях, глядя в одну точку, чем вызвал тревогу среди местных пенсионеров.

 Лена порхала по цеху бытовой химии, как бабочка в ботаническом саду. Сегодня для нее последний день практики, а уже послезавтра их с Мариком свадьба. В честь этого события ее отпустили с учебы в институте. Лена принесла с собой домашний пирог, чтобы угостить ребят. Чаепитие собирались устроить в конце дня, но уже с утра настроение у всех было праздничным. Девчонки принарядились, накрутили кудри и подкрасились. Испод рабочих халатов кокетливо выглядывали рюши и кружева выходных платьев. Мальчики ходили важные, заговорчески собирались в курилке обсудить, по сколько скинуться и какие напитки брать. Бригадир Зиганшин, которому поручили курировать практикантов, бросал на подопечных косые взгляды. Он сам был не дурак выпить, но держал фасон: где это видано, чтобы офицер с солдатней за одним столом сидел? (Зиганшин недавно уволился в запас, и продолжал мыслить по-военному). Лева, отличник и староста Лениной группы, смекнул, что к чему, и уже скоро бригадир, покровительственно хлопая по плечу одного из парней, великодушно разрешил «немного нарушить распорядок». Бутылка в портфеле Зиганшина брякала волшебной музыкой и смягчала его душу.

Едва дождавшись семнадцати часов, когда рабочий день подошел к концу, студенты поспешили в учебный класс – небольшую комнатку при лаборатории. Три стола, колченогих и разных по высоте, сдвинули вместе и накрыли упаковочной бумагой. Из блюд: бутерброды со шпротами, плавленым сыром и докторской колбасой; сдобное печенье, карамельки и в центре – Ленин пирог. Чай заварили в литровой банке, несколько чашек девушки принесли из дома, остальную посуду собирали по всему цеху: стаканы, банки, в ход пошли даже мензурки.