Я решил в несколько приемов отнести "замечательных людей" вниз, к входной двери, и тут же приступил к делу. Втиснув ладони между переплетами и зажав книг двадцать, я осторожно, чтобы не рассыпать, вытянул их с полки. И тут, в образовавшееся "окно", я увидел нечто такое неожиданное, страшное и невозможное, что на какую-то долю секунды оцепенел и замер, еще сильнее сжав книги, легшие мне на грудь.

В следующем проходе между стеллажами, вполоборота к противоположным полкам, стоял немецкий офицер. Он спокойно рассматривал снятую с полки книгу. Прямо перед собой я видел черный околыш его фуражки над темным стриженым затылком. Видел его розовое ухо, дужку роговых очков и белый витой погон лейтенанта.

Немец был погружен в свое занятие и явно не замечал ничего настораживающего.

Подчиняясь какому-то безотчетному инстинкту - сообразить я еще ничего не успел, - я присел и бесшумно опустил книги на пол. Руки мои были теперь свободны. Сидя на корточках и сдерживая дыхание, я расстегнул кобуру и взял в руки пистолет. Вихрь мыслей пронесся в моей голове: "Как попал сюда этот немец? Неужели все наши отошли и немцы заняли город?! Почему я не слышал, как он вошел и подошел к полкам с книгами? И что делать мне теперь?!"

Первым побуждением было воспользоваться своим преимуществом: в моей руке снятый с предохранителя пистолет ТТ, а у "фрица" в руках - книга. Стоит мне вытянуть руку, и я смогу уложить его. А там уж придется каким-нибудь способом пробиваться к своим...

Так я думаю. Но не встаю. Не могу встать. Я боюсь. Не его боюсь, а себя. Я не уверен... вернее, я уверен, что не смогу выстрелить как бы из-за угла в спину человеку, читающему книгу. Я знаю, что обязан это сделать, но не смогу.

...Сделаю здесь небольшое отступление.