Итак, семидесятые годы, которые хорошо помнит еще едва ли не большая половина населения нынешней обрезанной России. Не станем даже поминать о бесплатной медицине и высшем образовании, о почти даровом проезде на городском транспорте и билете на поезд Москва — Ленинград стоимостью в 10 тогдашних рублей (две-три бутылки водки). Эти привычные жизненные обстоятельства нами тогда почти же замечались. Пойдем далее. Все, кто хотел, отправлял детей в пионерские лагеря, пребывая в полной уверенности, что они там не заболеют и не утонут в реке, а уж о нравственном уровне воспитания там так даже не задумывались. Молодые и средних лет родители уезжали в отпуск в любой уголок страны, что теперь доступно только богатеньким. Пожилые отдыхали за счет профкома на курортах, нередко на Черном море. Пустяки стоила поездка на разные там «золотые пески» в Болгарию или Румынию, хотя путевки туда было трудновато «достать» (примечательное слово той эпохи, ныне исчезнувшее из языка). Помню, как иностранцы изумлялись, что простые рабочие имеют садовые участки («виллы» в их лексиконе) под Москвой; в Париже, Лондоне и Чикаго такое, мол, немыслимо. Мы пожимали плечами, тоже не понимая их удивления.

Земной рай был у нас тогда? Нет, рая не было.

Большинство мужчин Советского Союза от Риги до Камчатки страдали, что невозможно купить («достать»!) пива — нашего, «Жигулевского», весьма, к сожалению, неважного. Их жены и взрослые дочери мучились невозможностью добыть несчастные колготки, которые у нас тогда почему-то не производились. Сверхзвуковые самолеты делали не хуже американских, а вот пива и колготок не могли. Тогда острили: у нас в магазинах ничего нет, а в домашних холодильниках почему-то все есть… Так оно, в общем-то, и было.

Шутки шутками, но эти нехватки простейших бытовых предметов очень раздражали народ, и народ тут был безусловно прав.

Для многомиллионной российской интеллигенции поводов для недовольства было куда больше.