В помощь брату Рене был откомандирован брат Бенжамен, послушник, поступивший в монастырь за несколько месяцев до описываемых событий. Отец Антоний полагал, что такая работа станет идеальным средством интеграции новоприбывшего в жизнь обители. Для того чтобы укрепить веру и помочь человеку найти собственное место в монастырском сообществе, невозможно было придумать ничего лучше, чем изучение истории ордена. Но вообще-то на его выбор повлияли прежде всего несколько иные соображения. В свои двадцать пять лет блестящий молодой человек с несколькими университетскими дипломами был бесподобным латинистом.

— Другого такого нет на свете! — заверил настоятель брата Рене.

Как и ожидал аббат, старик поначалу принял предложение в штыки. Он так долго трудился в полном одиночестве, что не представлял себе, как можно делать дело бок о бок с кем-то другим. Библиотекарь не отвергал такую возможность в принципе, просто она его пугала. Брат Рене не давал себе поблажек и следил за тщательным соблюдением устава, однако знал свои слабости. Он любил поговорить и опасался, что постоянное присутствие рядом кого-то из братии введет его в соблазн нарушать обет молчания чаще, чем того требует необходимость.

Но настоятель, как обычно, сумел представить дело в весьма выгодном свете. Он подчеркнул, что лучший способ обеспечить преемственность в соблюдении устава — это поручить заботу о послушниках тому, кто лучше всех его соблюдает.

Настоятелю были известны принципы, которые исповедовал брат Рене, и он был уверен, что привел весомый аргумент. Сознание ответственности за судьбу молодого монаха, полностью отданного на его попечение, могло помочь старику забыть о «единственном смысле земной жизни» и о власти, которую он утратил.

Наутро настоятель вызвал обоих к себе в кабинет. Взглянув на них, стоявших рядом перед его письменным столом, он, возможно, усомнился в правильности принятого решения.