При виде этого бедствия несчастный брат Рене не мог скрыть отчаяния. Библиотека была всей его жизнью и, может быть, даже чем-то большим. Более тридцати пяти лет он проводил здесь не меньше восьми часов в сутки, и только он знал, как отыскать любой из тридцати тысяч имевшихся в ней томов. Это был его храм, его творение. Он был не просто хранителем фолиантов, он был творцом, и уже давно все остальные братья отказались от попыток понять своеобразную логику, которой библиотекарь следовал при расстановке книг.

Благодаря введенному им порядку брат Рене ухитрился стать незаменимым для каждого, кто хотел взять книгу в библиотеке. Это позволяло ему, помимо всего прочего, контролировать выдачу книг и следить за тем, чтобы возвращаемые тома ставились на место. Его жадные до чтения собратья втайне сожалели о необходимости всякий раз обращаться к библиотекарю. Они уже много лет просили старика составить подробный план своего лабиринта, но тщетно. Смущаясь и краснея, некоторые иногда отваживались объяснить свою просьбу тем, что отец Рене не вечен и что после его ухода в лучший мир монастырь окажется в весьма затруднительном положении…

Монахи были правы, такое положение дел было совершенно недопустимо, однако библиотекарь продолжал сопротивляться, стараясь всячески уверить братию, что он как раз над этим и работает.

Теперь же брат Рене употреблял все силы на то, чтобы не сбить дыхание и не потерять темп. Он неустанно курсировал между двором и останками своего логова и довел пришедших к нему на помощь братьев до головокружения. Всех несказанно удивила прыть, которой никто не мог ожидать, ибо медлительность старика была общеизвестна.