Геллер: "Трудно назвать "переворотом" ситуацию, в которой остается на месте вся структура государственной власти, кабинет министров в полном составе, вся структура партийной иерархии… Они всего-навсего выбрали одну из горбачевских линий, одну из множества, которые проводил президент…" ("Русская мысль", 23.09.1991 г.). Западный демократ Л. Баткин тоже считает, что здесь нельзя говорить о путче, ибо "заговорщиками были сами верхние структуры власти", это "не государственный переворот, а государственный поворот, то есть правящая верхушка решила… резко переложить румб" (радио "Свобода", 29.08.1991 г.).

Лишь один человек из системы власти не участвовал в "повороте румба" - Президент СССР. Именно на этом основании Запад и Ельцин начали призывать к "восстановлению законной власти". А как же чувствовала себя в это время "законная власть"?

Позже выяснилось, что в Форосе Горбачеву была оставлена прежняя вооруженная охрана, имевшая обычный контакт с погранвойсками; не было предпринято никаких мер предосторожности против возможного сопротивления Горбачева - ГКЧП не видел в нем своего противника. Примечательно, что и Горбачев не видел какой-либо угрозы для себя в действиях прилетевших к нему "гэкачепистов", иначе бы приказал охране арестовать их. Очевидно, что он решил выждать, следя за развитием событий по телевизору и радио.

В ходе последующего расследования факта "изоляции Президента" один из офицеров охраны заявил: "Наше руководство подготовило специальные схемы, основываясь на которые мы и должны были давать показания.., следователи тоже знают это и "ненужных" вопросов не задают, а если все же об этом спрашивают, то мы отказываемся отвечать. Ведь у нас есть свои секреты". Сам Горбачев на пресс-конференции после Фороса сказал: "Я вам все равно не сказал всего. И никогда не скажу всего" ("Труд", 3.09; "Куранты", 22.10.1991 г.).

На следствии члены ГКЧП утверждали, что чрезвычайное положение готовилось давно