Однако, история Франции и Англии XVI века – всего лишь история (из которой, как изюм из булки, нынче вытаскиваются страшилки про ведьм и вампиров), а история России того же века – это намного больше, чем история, это – актуальная политика. И извращения далекой русской истории используются сегодня для информационных атак даже в ежедневных западных газетах, где аксиомой считается изначальная порочность российского государства. Извращения эти, к сожалению, нашими кабинетными учеными и историческими литераторами не замечаются, а бывает так, что и поддерживаются. Это относится и к столь модным любителям посочинять на исторические темы, таким, как Радзинский и Сорокин. К сожалению, любовь к самообличению не новость последнего времени. Уже многие дореволюционные историки находились в фарватере западной "исторической мысли" и воспринимали Грозного лишь в роли внутреннего Батыя. А вот князь Курбский (на литовской службе жестокий крепостник и разоритель русских земель) подавался как первый русский свободолюбец. В исторической мысли поздней империи заметно игнорирование внушительного летописного материала, оставленного XVI веком и достаточно освоенного уже первыми историографами, такими как Татищев. Забвение реальной истории заходило столь глубоко, что была забыта даже эпохальная победа русских войск над татарско-турекими ордами в битве при Молодях 1572 года. (Может потому, что решающую роль в ней сыграл опричный воевода князь Хворостинин). Единственным достижением царя Ивана признавалось начало присоединения Сибири, хотя и это было неверным. Экономическое проникновение в район Оби начали еще новгородцы во второй половине 14 века, а в 1483 году московские воеводы совершили большой поход в Западную Сибирь для оказания военного давления на югорских князьков, вассалов сибирского хана.

"Классовый подход" послереволюционного времени стал прикрытием для бурного размножения всевозможных русофобских вирусов и, естественно, не способствовал системному пониманию русской истории XVI века. И после краткосрочной обороны русских рубежей в позднесталинское время историки опять скатились в примитивные либеральные оценки московской истории в стиле "страна рабов, страна господ". Что и подавай нашим долгосрочным врагам.