При упоминании о сыне полное лицо Азимова расплылось в довольной улыбке.

- Значит, у тебя в квартире побывали двое: женщина - в твоей комнате, а мужчина - в передней. Но, впрочем, к черту, хватит о ворах. Их найдут, и все будет в порядке.

Друзья посидели еще минут двадцать на диване, а потом Октай стал прощаться и, уходя, предупредил:

- А вещи Рустамов все-таки найдет. Он, надо полагать, заявится к тебе с собакой-ищейкой.

- Просто роман какой-то! - воскликнул Азимов.

- Ну, роман не роман, а пострадал ты все-таки тысячи на четыре с половиной, а деньги тебе не на улице достались.

- Нет, конечно. И главное, Зарифа будет очень огорчена: она свое пальто надевала всего раза два и, потом, ты не представляешь себе, как она нервничала, когда меня приходилось вытаскивать на примерку.

- Отчетливо представляю. Единственное место, куда тебя не надо вытаскивать, это стадион. Не будь этого, мы бы с тобой, наверно, не виделись годами.

- Это не моя вина, Октай! Я всегда рад тебя видеть

- Знаю, но и я очень занят. И потом, ты же знаешь, мне иногда не очень легко бывать у тебя.

- Не можешь никак забыть?

Чингизов не ответил, только развел руками.

Чингизов вышел на улицу и невольно мысленно вернулся к тому, на что намекнул ему Салим.

Это было четыре года назад чудесной советабадской осенью, когда летний зной и прохладное дыхание легкого морского ветерка разносит повсюду неповторимый запах остывающего асфальта, ярких осенних цветов, дынь и айвы. В один из таких вечеров Октай Чингизов гулял на свадьбе у Салима Азимова. Он был счастлив в тот вечер, счастлив не только потому, что человек, с которым он сдружился и которого уважал, женится на чудесной девушке Зарифе, только что окончившей тогда медицинский институт.