- Не очень.

- Куда?

- Почем я знаю.

- На запад или на восток?

Дневальный усмехнулся:

- А ты слезь да посмотри, где восток, а где твой запад. Только все равно ничего не увидишь. Темно, и дождь хлобыщет.

- Как мы проехали от станции? Вправо или влево?

- Это смотря с какой стороны дороги глядеть. Весь вечер нас таскали то вперёд, то назад. Вот теперь и разберись, где право, а где лево. Тут сам командир роты не разберется.

Дневальному, видимо, было скучно, и он был рад случаю поговорить.

- Ну ладно. Заткнись, - сказал я, сполз с нар, споткнулся о чьи-то ноги и завалился на какую-то груду железа.

- Тихо ты, черт! Печку сломаешь, - сказал дневальный.

Это меня взбесило:

- Ты почему так со мной разговариваешь?

- Я дневальный и обязан за порядком смотреть.

Приказал дневальному открыть дверь.

- Смотри не вывались, - предупредил он.

Я высунул из вагона голову. Дождь моросил по-осеннему. Мимо проплыл низкорослый лесок, а потом потянулись поля.

Утром Вася Колюшкин объявил, что едем воевать с турками. Решил он так, видимо, потому, что поезд шел прямо на юг. Вопрос о том, куда и зачем едем, обсуждался всем вагоном. Большинство поддерживало Васю Колюшкина. О западной границе никто и не подумал. Совсем недавно с Германией был заключен договор о ненападении. Начальство строго хранило тайну и на все наши вопросы отвечало: "Скоро всё узнаете". И только один Костя Швыгин молчал. Он служил последний год и с нетерпением ждал демобилизации.

В Невеле эшелон повернул на запад. Мы посмотрели друг на друга, пожали плечами, кто-то протяжно свистнул, а Вася вздохнул и грустно сказал:

- Это еще ничего не значит. Нарочно так едем, чтоб шпионов сбить с панталыку. Потом опять повернем на Кавказ.

В глухую полночь прибыли в Полоцк, разгрузились и своим ходом двинулись в непроглядную темень по грязной ухабистой дороге. На рассвете остановились в лесу около озера с топкими берегами и сразу же принялись рыть капониры.