Мэри -- моя правая рука, я не могу себе представить, что я делал бы без нее. И только в одном она шла против моей воли. Мой сын Артур любит ее и дважды просил ее руки, но она каждый раз отказывала ему. Я глубоко убежден, что если хоть кто-нибудь способен направить моего сына на путь истинный, так это только она. Брак с ней мог бы изменить всю его жизнь... но сейчас, увы, слишком поздно. Все погибло!

Ну вот, мистер Холмс, теперь вы знаете людей, которые живут под моей крышей, и я продолжу свою печальную повесть.

Когда в тот вечер после обеда мы пили кофе в гостиной, я рассказал Артуру и Мэри, какое сокровище находится у нас в доме. Я, конечно, не назвал имени клиента. Люси Парр, подававшая нам кофе, к тому времени уже вышла из комнаты. Я твердо уверен в этом, хотя не берусь утверждать, что дверь за ней была плотно закрыта. Мэри и Артур, заинтригованные моим рассказом, хотели посмотреть знаменитую диадему, но я почел за благо не прикасаться к ней.

-- Куда же ты ее положил? -- спросил Артур.

-- В бюро.

-- Будем надеяться, что сегодня ночью к нам не вломятся грабители, -- сказал он.

-- Бюро заперто на ключ, -- возразил я.

-- Пустяки! К нему подойдет любой ключ. В детстве я сам открывал его ключом от буфета.

Он часто нес всякий вздор, и я не придал значения его словам. После кофе Артур с мрачным видом последовал в мою комнату.

-- Послушай, папа, -- сказал он, опустив глаза. -- Не мог бы ты одолжить мне двести фунтов?

-- Ни в коем случае, -- ответил я резко. -- Я и так слишком распустил тебя в денежных делах.

-- Да, ты всегда щедр, -- сказал он. -- Но сейчас мне крайне нужна эта сумма, иначе я не смогу показаться в клубе.

-- Тем лучше! -- воскликнул я.

-- Но меня же могут посчитать за нечестного человека! Я не вынесу такого позора. Так или иначе я должен достать деньги. Если ты не дашь мне двести фунтов, я буду вынужден раздобыть их иным способом.