Газ был притушен, и при его свете я увидел своего несчастного сына -- на нем была только рубашка и брюки. Он стоял около газовой горелки и держал в руках диадему. Мне показалось, что он старался согнуть ее или сломать. Услышав меня, Артур выронил диадему и повернулся ко мне, бледный как смерть. Я схватил сокровище: не хватало золотого зубца с тремя бериллами.

-- Подлец! -- закричал я вне себя от ярости. -- Сломать такую вещь! Ты обесчестил меня, понимаешь? Куда ты дел камни, которые украл?

-- Украл? -- попятился он.

-- Да, украл! Ты вор! -- кричал я, тряся его за плечи.

-- Нет, не может быть, ничего не могло пропасть! -бормотал он.

-- Тут недостает трех камней. Где они? Ты, оказывается, не только вор, но и лжец! Я же видел, как ты пытался отломить еще кусок.

-- Хватит! Я больше не намерен терпеть оскорбления, -холодно сказал Артур. -- Ты не услышишь от меня ни слова. Утром я ухожу из дому и буду сам устраиваться в жизни.

-- Ты уйдешь из моего дома только в сопровождении полиции! -- кричал я, обезумев от горя и гнева. -- Я хочу знать все, абсолютно все!

-- Я не скажу ни слова! -- неожиданно взорвался он. -Если ты считаешь нужным вызвать полицию -- пожалуйста, пусть ищут!

Я кричал так, что поднял на ноги весь дом. Мэри первой вбежала в комнату. Увидев диадему и растерянного Артура, она все поняла и, вскрикнув, упала без чувств. Я послал горничную за полицией. Когда прибыли полицейский инспектор и констебль, Артур, мрачно стоявший со скрещенными руками, спросил меня, неужели я действительно собираюсь предъявить ему обвинение в воровстве. Я ответил, что это дело отнюдь не частное, что диадема -- собственность нации и что я твердо решил дать делу законный ход.

-- Но ты по крайней мере не дашь им арестовать меня сейчас же, -- сказал он. -- Во имя наших общих интересов разреши мне отлучиться из дому хотя бы на пять минут.