Рюрик Ивнев, ставший близким другом Есенина, вспоминал об их первой встрече: «Казалось, что он сам еще не оценил самого себя. Но это только казалось, пока вы не видели его глаз. Стоило вам встретиться взглядом с его глазами, как «тайна» его обнаруживалась, выдавая себя: в глазах его прыгали искорки». Он был опьянен запахом славы и уже рвался вперед. Конечно, он знал себе цену. И скромность его была лишь тонкой оболочкой, под которой билось жадное, ненасытное желание победить всех своими стихами, покорить, смять».

Блок сделал для Есенина еще одно доброе дело — дал ему рекомендательное письмо к Сергею Городецкому. Есенин писал в своей автобиографии 1924 года: «Приехал, отыскал Городецкого. Он встретил меня весьма радушно. Тогда на его квартире собирались почти все поэты. Обо мне заговорили, и меня начали печатать чуть ли не нарасхват».

В январе 1916 года вышла первая книга его стихов «Радуница».

Проницательный Сергей Городецкий, как и Рюрик Ивнев, быстро раскусил своего нового молодого друга. «Есенин, — вспоминал он, — подчинил всю свою жизнь писанию стихов. Для него не было никаких ценностей в жизни, кроме его стихов. Все его выходки, бравады и неистовства вызывались только желанием заполнить пустоту жизни от одного стихотворения до другого. В этом смысле он ничуть не был похож на того пастушка с деревянной дудочкой, которого нам поспешили представить поминальщики».

Городецкий человек очень эмоциональный, как большинство поэтов, воспринял появление Сергея Есенина в Петрограде как своего рода сенсацию. «Стихи он принес завязанными в деревенский платок. С первых же строк мне было ясно, какая радость пришла в русскую поэзию. Начался какой-то праздник песни. Мы целовались, и Сергунька опять читал стихи. Застенчивая, счастливая улыбка не сходила с его лица. Он был очарователен со своим звонким озорным голосом, с барашком вьющихся льняных волос, которые он позже будет с таким остервенением заглаживать под цилиндр, синеглазый».