Городецкий познакомил Есенина и с Клюевым, который сыграл немалую роль в поэтической биографии молодого Есенина. «Клюев, — писал Городецкий, — приехал в Питер осенью (уже не в первый раз). Вероятно, у меня он познакомился с Есениным. И впился в него. Другого слова я не нахожу для начала их дружбы. История их отношений с того момента и до последнего посещения Есениным Клюева перед смертью — тема целой книги. Чудесный поэт, хитрый умник, обаятельный своим коварным смирением, творчеством вплотную примыкавший к былинам и духовным стихам Севера, Клюев, конечно, овладел молодым Есениным, как овладевал каждым из нас в свое время. Будучи сильней всех нас, он крепче всех овладел Есениным».

Городецкий умышленно обходит молчанием в своих воспоминаниях одно немаловажное обстоятельство — Клюев был известен как гомосексуалист. Он недвусмысленно приставал к Есенину; бывая с ним вместе в обществе, садился рядышком с Есениным, прижимался к нему, поглаживал его, клал голову ему на плечо.

Чернявский писал: «Я ни одной секунды не сомневался, что эротические приставания Клюева к Есенину в смысле их внешних проявлений могли вызвать что-либо иное, кроме резкого отпора со стороны Сергея, когда духовная близость и мирная нежность уступали место физиологическому влечению».

После возвращения из первой поездки в Москву Есенин рассказывал, что Клюев ревновал его к женщине, с которой у него завязался первый — городской — роман. «Как только я брался за свою шляпу, он садился на пол посередине комнаты и сидел так, подвывая, как женщина во весь голос: «Не уходи, не смей уходить к ней». Но Есенин сплошь и рядом грубо отталкивал Клюева. Городецкий пишет, что у Есенина бывали приступы ненависти к Клюеву. «Помню, как он говорил мне: «Ей-богу, я пырну ножом Клюева!»

Выросшему в патриархальной атмосфере Константинова Есенину было дико представить себе, что может существовать иная любовь, кроме как между мужчиной и женщиной. Однако в декадентских салонах Петрограда Есенину пришлось столкнуться с совершенно другими нравами.