— Боже праведный, нет. У нас еще есть кое-что за душой, смею вас уверить. — Английский парламентарий сдавленно засмеялся.

Британцы невыносимы, решил Валкан. Он вспомнил свою последнюю поездку туда. Громадный отель на Кромвель-роуд и дождь, который лил неделю без остановок. Нация изобретательных гениев, у которой сорок типов штепселей, причем ни один не работает. Молоко на улицах в полной безопасности, чего не скажешь о девицах, секс паршивый, а гомосексуалов вполне терпят, дома вплоть до широты Лабрадора не отапливаются, гостеприимство столь редко, что «домохозяйка» стало словом ругательным, страна, где хвастуны говорят иностранцам, что единственный недостаток британцев — это скромность.

Валкан подмигнул девице из Веддинга. Она поправила платье и дотронулась до своей шеи. Валкан повернулся к «полковнику Вильсону» и сказал:

— Ну, так что тебя тревожит?

— Мне надо тридцать девять фотоаппаратов «Практика» с линзами f/2.

Валкан потянулся за кусочком льда к банке на стойке бара. Пианист исполнил чудную каденцию и перестал играть. Валкан положил сигару в рот и захлопал в ладоши. Потом поморщился от дыма. Несколько человек присоединились к аплодисментам. Все еще глядя на пианиста, Валкан сказал:

— Да ну?

— Плачу хорошую цену, причем долларами, — сказал «полковник Вильсон». Валкан не ответил. — Я знаю, что ты такими вещами не занимаешься, но это надо для одного из моих друзей. Ты же понимаешь, фотоаппарат, тайно вывезенный с Востока, — эти ребята любят такие вещи.

— Какие ребята?

— Торговая делегация, — сказал Вильсон.

— Тридцать девять, — произнес Валкан задумчиво.

— Тебе же это несложно, — сказал Вильсон. — Просто захвати их с собой, когда будешь возвращаться с русским. Ты единственный, кто ходит с русским через контрольно-пропускной пункт «Чарли». — Он нервно засмеялся.