— Мы посещали Восточный Берлин ежегодно последние пять лет и проводили там по десять-двенадцать дней. Антикварный магазин в Гетеборге реально существует и принадлежит нам.

— Но зачем это вам было нужно? — удивленно спросил Фрейзер.

— Мы начали все за пару лет до того, как отошли от прежних дел. Нам казалось любопытным узнать, что творится за «железным занавесом», и заодно войти в доверие к тамошним властям. И мы поддерживали легенду, потому что было жалко снимать с репертуара хороший спектакль. Полиция Восточного Берлина давно уже ведет досье на герра Юргенсона и фрекен Ослунд. За нами столько следили, подслушивали наши разговоры в номерах, приставляли к нам хвостов… Под разными предлогами и ненавязчиво допрашивали. Теперь к нам хвостов не приставляют. Возможно, наши номера по-прежнему прослушиваются. Мы не проверяли. В этом нет нужды. Потому что они всегда могут поставить жучки в чистый номер, пока мы уходим в город. Но это ничего не меняет. В помещении мы изъясняемся соответственно своим ролям.

— Вы выезжали за пределы Берлина? — поинтересовался Таррант.

— Да. Мы помещали в газетах объявления, и люди, у которых были какие-то старинные штучки, звонили нам в отель. Мы приезжали к потенциальным клиентам, смотрели, что у них имеется, и порой кое-что покупали, если они не заламывали непомерные цены. Мы бывали в Потсдаме, Дрездене, Франкфурте и разных маленьких городках. Мы делали все, как положено, покупали антиквариат, платили кронами или долларами и отправляли приобретения в Гетеборг. Никому и в голову не приходило, что мы не те, за кого себя выдаем.

— Вы бываете там раз в год? — осведомился Фрейзер, и в его голосе было почтение. — Вы проводите по десять дней в этом чертовом городе, только чтобы не портить легенду?

— Это работа, — сказала Модести, — но нам казалось, что наши труды принесут свои плоды. Как, например, теперь. Если их тайная полиция что-то и подозревает, так это то, что я любовница Вилли и он таскает меня с собой, чтобы немного порезвиться подальше от родного очага. — Она усмехнулась и сказала: — Жучки не дают им возможности утвердиться в своих подозрениях.