— Он тут? — спросила Модести. Разговор шел по-немецки.

— Наверху, — кивнул Толлер. — Три дня назад я получил от курьера инструкции связаться с вами. Два дня назад я позвонил.

— Пришлось проделать обычные движения, — сказала Модести. — Как связь с Западным Берлином?

— Риск всегда есть. Курьеры должны быть иностранцами и могут действовать ограниченное время. Но поскольку вы сами иностранцы, то можете въезжать и выезжать без особых помех.

— Мы не пойдем по этому пути. Мы никогда не пользовались им, и теперь это только навлечет лишние подозрения. Рыжков и так, наверное, лишился сна.

— Еще бы, — буркнул Толлер. — Мы затаились. Рацией не пользуемся. У нас есть передатчики, но только для крайних случаев. А так контакты с контролером в Лондоне происходят через местного контролера в Западом Берлине.

Теперь лондонский контролер — Таррант — перебрался в Западный Берлин. Но Модести не стала сообщать об этом. Разведчик, секретный агент не любит лишней информации. Только то, что необходимо для операции.

— Для этой операции вводится новая система связи, — сказала Модести. — Я расскажу о ней позже, когда пообщаемся с Окубой. Мы заберем его у вас сегодня вечером.

— Вот спасибо! — горячо отозвался Толлер. — А то с ним сплошная морока. За последние десять дней я натерпелся такого страха, какого не знал десять лет.

Окуба находился наверху в маленькой комнате с окном, выходившим во внутренний двор. На окне были ставни. В комнате стояли кровать, стул, простой сосновый стол, а также обшарпанный комод. На комоде стояли тазик и кувшин с водой. Окуба лежал на кровати и курил. Он был невысокого роста, пропорционального сложения, блестящие черные волосы и зачатки усов; взгляд был надменный и сердитый.

Он сел и быстро заговорил по-английски с легким американским акцентом.

— Это и есть те самые люди, Толлер? Я уж подумал, а существуют ли они в природе.