— Надеюсь, мой визит… Я звонил… мисс Блейз, но… В общем, я решил прийти и подождать вас…

— Прекрасно, — и бровью не повела Модести. — Я все равно собиралась еще раз просмотреть полис, прежде чем подписывать. — Затем, обернувшись к швейцару за конторкой, сказала: — Джордж, помогите мистеру Гарвину поставить эту штуку в лифт.

Они втиснулись в лифт втроем плюс комод. Пока поднимались, Фрейзер сохранял свои подобострастные ужимки, рассуждая многословно, но со знанием дела о достоинствах комода. Вилли вытащил комод из лифта и поставил в фойе. Модести первой вошла в гостиную и, снимая жакет, осведомилась:

— Что-то случилось, Джек?

Фрейзер скорчил гримасу, бросил на кушетку шляпу и зонтик и мрачно сказал:

— Таррант подал в отставку. — Отбросив свою личину, он добавил: — Черт знает что! Чем дольше живу, тем больше симпатий вызывает у меня Гай Фокс

Модести кивнула Вилли, и тот, подойдя к бару, сделал гостю двойной бренди.

— Почему Таррант это сделал? — спросила Модести.

— Если я все расскажу, — отозвался Фрейзер, — то меня могут обвинить в разглашении государственной тайны. — И отхлебнул бренди. — Как здорово! Если кто-то пожелает испортить этот нектар, разбавляя имбирем, просто выбейте ему зубы.

Модести и Вилли переглянулись. Фрейзер был не похож на себя. Это даже пугало.

— Но черт с ними, с тайнами, — продолжал Фрейзер, прихлебывая бренди. — Какой-то японский бактериолог много лет трудился на русских. Профессор Окуба. Потом он решил дать деру. Теперь оказался в Восточном Берлине. Наш связник держит его в укромном месте. Наши боссы хотят его заполучить. Уэверли велел Тарранту переправить японца в Западный Берлин, хотя знает, что Рыжков уже об этом пронюхал. Мы не можем ничего сделать, не разбудив наших кротов. Таррант решительно против этого, но приказ есть приказ. — Фрейзер покачал головой. — У мужа моей сестры и то больше здравого смысла, чем у нашего начальства, а ведь он просто чурбан по сравнению со скотчтерьером…