Выведенный из себя ужимками своего преследователя и собственной неспособностью вспомнить его имя, де Вулф направил Одина вниз по склону улицы Священников, где проживали многие из викариев и соборных служек. Внизу был переулок, примыкавший к внутренней стороне городской стены, а за ним набережная и река Эксе, но коронер свернул на полпути с улицы, заставленной неправильной формы деревянными домами, в Пустой переулок. Переулок этот получил название благодаря голому пустырю, на котором располагался постоялый двор «Ветка плюща». Его крутая соломенная крыша громоздилась на низком каменном здании, зияющем дверным проемом и четырьмя окнами со ставнями.

Джон привязал поводья Одина у постоялого двора, где уже стояло несколько других лошадей, и, обойдя вокруг здания, направился к входной двери. Оказавшись в огромной, низкой комнате, заполненной легким дымком, исходившим от широкого каменного очага, коронер прошел к своему любимому столу у камина, и — таким авторитетом он пользовался в «Ветке плюща» — прежде чем успел опуститься на нестроганную скамью, перед ним со стуком опустил глиняную кружку с квартой эля старик Эдвин, одноглазый помощник хозяйки. Спустя несколько секунд округлые бедра Несты плавно опустились рядом с коронером и с любовью прижались к его здоровой ноге.

Фигура рыжеволосой двадцативосьмилетней Несты, имевшей высокий лоб и вздернутый носик, напоминала песочные часы. Вдова лучника-валлийца, с которым де Вулф познакомился в Уотерфордском походе много лет назад, она стала обожаемой любовницей Джона — хотя, как было прекрасно известно и ей и Матильде, далеко не единственным блюдом для его ненасытного аппетита по части амуров. В зеленом платье, прикрытом полотняным фартуком, и белом платке, из-под которого выглядывали медные локоны, Неста выглядела обворожительно. Она опустила руку под стол и ткнула пальцем коронеру в бедро.