Лопахин - это "Вишневый сад", пьеса А. П. Чехова. Так что Настасья Филипповна не в одиночку ходит - их тут, литературных героев, целый табун.

Правда, зовут нашего Лопахина не Ермолай Алексеевич, а Петр (15 ноября 1943 года нам даже отчество сообщат: "Федотович"38), да и сад на заднем плане не вишневый, а яблоневый ("Легкий ветер шевелил листья яблони"39)…

Но не стоит торопиться, потому что 14 ноября 1943 года, за день до знакомства с отчеством, мы обнаружим Лопахина в том единственном месте, где ему положено быть:

"Лопахин "…" шмыгнул в сад. Но едва лишь вишневые деревья скрыли его от посторонних взоров, как он выпрямился, "…" и, вразвалку ступая кривыми ногами, направился к гостеприимно распахнутой двери здания"40.

Может хоть это сыграет какую-то роль в повествовании? Нет, неузнанным и непонятым проходит Лопахин сквозь вишневый сад!..

Кончился 1943 год, наступил новый год войны… А 13 февраля оставшиеся в живых читатели познакомились с новым персонажем неистребимой эпопеи:

"Остатки роты вел старшина Поприщенко"41.

Хорошо хоть не Фердыщенко!.. Да не намного лучше - ведь у любого грамотного русского человека возникает тут одна-единственная ассоциация: гоголевский Поприщин!

И кто-то ведь даже ощутил некое неудобство, поскольку безотказная память Котовскова сохранила такой эпизод:

"Однажды в ходе веселой беседы Михаил Александрович сказал: "А знаете, почему у старшины фамилия Поприщенко? Да потому, что он и в дни отступления был твердо уверен, что мы попрем еще врага назад, на заход солнца!.."42.

Видать, теплилась у кого-то надежда, что Поприщенко не от Поприщина произошел. Вот этот некто и задал вопрос, на который пришлось Шолохову отвечать… Ответ, я думаю, не удовлетворил - во-первых, в куске, опубликованном 14 февраля 1944 года, старшина выражается не так ("…" вскорости опять пойдем мы хоженой дорогой, назад, на заход солнца"43), а во-вторых, фамилия (что Поприщенко, что Поприщин) образована не от глагола "попереть" (тогда б не было в ней буквы "щ"), а от существительного "поприще"…