Вроде бы, все как надо… Тем не менее уже в первом книжном издании (1929) фраза подверглась переделке и стала выглядеть так:

"Тот, заломив шею, понес его вдоль улицы".

30-е годы - новые новости: "Тот, заломив шею, понес его по улице".

Зачем? Ведь какая, собственно, разница: "вдоль улицы" или "по улице"?

Да все просто - прежнее "вдоль" столкнулось с переделанным началом следующей фразы. Раньше было: "Над железной решеткой сада, качаясь, обеспамятев, бежал австриец без винтовки, с кепи, зажатым в кулаке".

А в 30-е годы стало так: "Вдоль железной решетки сада…"

Понятно, что получившееся повторение - "…вдоль улицы. Вдоль железной решетки…" - взыскательного мастера не удовлетворило, и пришлось с одним "вдоль" расстаться. С тех пор читается так: "…понес его по улице. Вдоль железной решетки сада, качаясь…".

Ну вот - с 30-ми годами разобрались… Но что заставило уже в 1929 году придираться к вполне приличной фразе?

Только одно - Шолохов не знал одного конкретного и совершенно специфического значения глагола "нести" - "лошади несут" - "понесли, взбесились и помчали" (Даль "1881", II, 537).

Так вот, "понес" - это, понятно, форма совершенного вида глагола "нести", но в значении, отличном от обычного, - не "таскать", а "взбеситься и помчаться".

Конь Григория понес - будучи ударен плоской стороной шашки.

Не поняв этого, Шолохов уж и вовсе растерялся, столкнувшись на той же странице с фразой:

"Конь прыгнул, всхрапнув, понес Григория на средину улицу".

То, что эта фраза произвела на Шолохова сильное впечатление, подтверждается первоначальной правкой, внесенной в предыдущий пассаж. Правка эта полностью ориентирована на последующую фразу:

"…понес Григория на средину улицы"

"…понес его вдоль улицы"

Мало того, через фразу скачет еще одна лошадь и опять что-то тащит: