Живая разговорная речь — это отлично, но она не должна быть безусловным мерилом лакмусовой бумажкой всего, как и равнение на эстетику подворотни, любование уголовной романтикой.

Кто спорит, нормы меняются, язык — живой подвижный организм… Все это общеизвестные аксиомы. Но здесь вопрос близкий с пониманием свободы, как отсутствия каких-либо ограничений, торжества своеволия и независимости от каких-то морально-этических норм. В языке есть свой этикет, определенные табу. Это его кристаллическая решетка. И здесь можно всецело согласиться с Дмитрием Быковым, который следующим образом прокомментировал это новшество: «Снятие этих табу оборачивается раскультуриванием страны в целом, чем больше тонких и сложных закономерностей внутри языка, тем лучше, как правило, язык себя чувствует».

В перспективе хотим мы жить без каких-либо ограничений, в том числе и с точки зрения здравого смысла. Нам так удобно, мы так привыкли, да и вообще с какой стати блюсти все эти закостенелые вериги?!.. Мы жаждем неги и радостей, мечтаем быть жвачными и непарящимися. Бюро добрых образовательных услуг, почему-то именующееся министерством, держит руку на пульсе, какой-нибудь господинчик из него всегда услужливо подойдет и заискивающе спросит: «Чего изволите?»

Кофе — мужского рода так и останется свидетельством если не прилежания, то некоего трепета перед языком. Всегда выгодно отличает, когда среди десятка средних родов найдется один мужского. Аристократизм, если хотите!!! Только он сейчас не в чести, вернее, его не допускают до общих масс, берегут их всячески, чтоб не дай бог не возгордились, чтобы не поднялась самооценка, не появился голос. Не положено! Не должно, не пущать! — визжат современные органчики и унтер Пришибеевы. Все должны быть безликими, однотипными, однообразными. Толерантное отношение к языку: что так, что так — все едино.

В своем исследовании «Гоголь и черт» Дмитрий Мережковский отметил, что Николай Васильевич видел «самое страшное вечное зло не в трагедии, а в отсутствии всего трагического, не в силе, а в бессилье, не в безумных крайностях, а в слишком благоразумном суеверии, не в остроте и глубине, а в тупости и плоскости, пошлости всех человеческих чувств и мыслей…». Что-то напоминает, не правда ли?.. Это как раз про средний род, которому сейчас воздается честь и хвала, звучат фанфары.