Как бы то ни было, полное представление о том, чем пахнет на наших улицах, получают лишь те, кто должны по этим улицам ходить. Жертвы не в счет: они остаются на улице недолго. Две категории граждан понимают что к чему — полицейские и преступники. Те и другие крепко усвоили главный урок: победить в этой войне невозможно. Только самые сильные, только самые глупые продолжают биться с врагом, которого разбить нельзя — и они это знают. Вот и я, глупый, страшный, серый волк Джек Хейджи, продолжал шагать туда, где оставил машину.

Еще через час я, заправившись на любимой моей станции, пересек в густой автомобильной толчее весь город по диагонали и двинулся наконец, в сторону Джерси. Ничего заслуживающего внимания на шоссе не происходило. Опять пошел дождь. Миля за милей ложились под колеса, неотличимые одна от другой, а я дергал затянувшийся узел галстука и смотрел на дорогу сквозь расчищенное «дворниками» ветровое стекло. Часам к четырем, слава Богу, прояснилось. В пять тридцать я уже искал здание плейнтонской полиции.

Юнец в джинсах, стоивших дороже моего дивана, объяснил мне, как проехать к полиции, и в конце концов я достиг цели и поставил машину на немощеном участке, отмеченном табличкой «Стоянка для посетителей». На пороге я соскреб с подошв налипшую грязь и толкнул дверь.

Внутри я был встречен утомленной толстой дамой лет пятидесяти, которую, судя по карточке на отвороте жакета, следовало называть «миссис Брайант». Ее отделяла от меня стеклянная перегородка, в нескольких местах треснувшая и скрепленная проволокой. Что не давало рассыпаться миссис Брайант, я не знал. Я представился и услышал, что сержант Эндрен меня ждет. Она показала, куда мне пройти. Интересно, отрываются ли когда-нибудь ее карие глаза под набрякшими веками от часов на стене? Я поблагодарил ее за отзывчивость, пересек вестибюль и постучал в дверь кабинета.