— Он хоть раз в жизни кому-нибудь врезал?

— Да! И не раз. Больше всего от него доставалось его собутыльникам. Впрочем, у него всегда хватало ума дождаться, покуда они накачаются сильней, чем он. Старо как мир: пять дней в неделю он законопослушно торгует своими скобяными товарами, а на шестой приходит время оттянуться в каком-нибудь грязном шалмане на окраине. Вот там они и расслабляются от души — Миллер да его дружок-телохранитель Тед Каррас. Неприятные молодые люди, что один, что другой. Неприятные. Да! — вдруг спохватился сержант, возвращаясь к главной теме. — Так вы спрашиваете, чем же мог Миллер привлечь Морин Филипс? — По глазам было видно, что он раздумывает, над ответом, но его не последовало: Эндрен лишь развел руками.

Дело осложнялось. Сначала я был уверен, что Мара удрала. Провинциалочка, огни большого города, то да се, бегство от обыденности... Кавалеру же ее порывы эти — ни к какому месту. Так я думал. Ничего подобного.

Начать с того, что активность при сближении проявила как раз Мара. В силу неведомых мне причин белокурая стервочка, знающая, что она может вскружить голову мужчине так же легко, как хозяйка закручивает кран у себя на кухне, подцепляет жирного, непривлекательного обывателя Миллера. Он не миллионер, совсем не красив, и вообще во всех отношениях — ничего особенного. Никаких достоинств. Разве что честный. Но Мара, как я понял из рассказов сержанта, а теперь и по черно-белым глазкам с фотографии, лежавшей у меня в кармане, — не из тех, кто влюбляется только потому, что нашла честного человека. Во всяком случае, такого, как Карл Миллер.

Нет, ничего у меня не складывалось. Что-то толстяк Миллер мог для Мары сделать, для чего-то он был ей нужен. А для чего — я пока не знал. И вот, получив это «что-то» — полностью или значительную часть, — она и рванула в Нью-Йорк, а Миллер остался глядеть в ее блестящие глазки, глядеть и терзаться вопросом: что случилось? что он сделал не так? и что надо сделать, чтобы его Мара к нему вернулась?