Метод был проверенным: почаще бывать с народом. Девичники, дни рождения, праздники, квартальная премия - все могло быть предлогом, а если календарно наступал тихий период, то изыскивалась возможность встряхнуть коллектив энциклопедическим путем:

- Девочки, сложитесь, сколько там... Вероника Прокофьевна прикинет. Наташу Маленькую от работы освобождаю. Никаких излишеств. Наташа: торт, конфеты, немного вина. Как обычно.

- Это ж в честь чего? - спрашивала отчаянная Лена.

- Стыдно,- со строгой паузой говорила начальница, хмурясь сквозь очки.Сегодня много лет назад прогрессивнейший человек своего времени и, между прочим, личный друг Карла Маркса закончил четвертую главу своего великого труда "Женщина и социализм". Неужели же мы, советские женщины, которым, по сути, и посвящался этот гигантский труд...

Все виновато замолкали. Вероника Прокофьевна подсчитывала, на сколько тянет четвертая глава, а Наташа Маленькая готовилась к походу по магазинам. Она называлась Маленькой не из-за роста и уж тем паче не из-за возраста, а по совершенной пришибленности, была безропотна, безголова, безотказна - все "без", а потому числилась любимицей, получала премии и по субботам ходила к начальнице убирать квартиру.

Из старших - тех, кого уважительно называли по имени и отчеству,самостоятельной считалась Галина Сергеевна. Вероника Прокофьевна, поначалу изображавшая из себя нечто очень прогрессивное, с уходом мужа потускнела, как нечищеный самовар. И во всем отделе оказалась одна "независимая держава" - как выразилась Наташа Разведенная - Галина Сергеевна. Поэтому к ней относились по-особенному, да и сама она была особенная. Людмила Павловна всегда ставила ее в пример остальным, хвалила со всех трибун, но - разве от девочек скроешь? - завидовала. И однажды не выдержала, сказала ближайшим, то есть Веронике Прокофьевне с Наташей Маленькой: