- Не "мимельман", а "иммельман", - усмешливо поправил Долин. - Ну ладно, Петр Жуков. Теперь ожидай решения.

- Здесь? - нелепо переспросил Петька, но Долин покачал головой:

- Дома. По почте получишь.

Петька покинул кабинет, а Долин подошел к Николке, положил ему на плечи тяжелые ладони. И не только положил, сильно как-то придавил его к стулу.

- Да-а, вырос ты, Николка, - проговорил он медленно, - так вытянулся, что я бы на улице тебя уже и не признал. Помню, как ты, белоголовый, на току бегал.

И всегда капля под носом: и зимой и летом, что называется. - Он выпрямился и отошел к распахнутому окцу. Остановился у подоконника спиной к парнишке. - Мать-то не обижаешь?

- Не, что вы, - протянул Николка.

- Смотри, она у тебя хорошая.

- Мне это лучше знать.

Долин ревко обернулся, смерил удивленным взглядом Николку.

- Ишь ты, за словом в карман не полез-зшь. - И рассмеялся. А глаза строго и ощупывающе смотрели в лицо Николке. "Небось на допросах он так и на арестованных смотрел, чтобы правду выпытать. Вишь, как сразу лицо изменилось", - подумал Николка, но не отвел взгляда. Долину понравилась эта минутная борьба.

- В тебе что-то есть от деда, Варвариного отца.

- А вы его разве знали?

- Знал, - как-то неохотно признался Долин. - Щеку мою видишь? Это он меня, окровавленного, из-под коня тогда вытащил, в лазарет под пулями доставил.

А я ему и спасибо сказать не успел. Его в тот же день...

на Сиваше снарядом. Хороший у тебя был дед. - Долин помолчал и так же неожиданно спросил: - А про отца, что скажешь?

Николка вздрогнул и поднялся, как на экзамене"

- Бросил.

- Гад он, - безжалостно отметил Долин.

- Не знаю, - упрямо сказал Николка и, тряхнув головой, смело посмотрел в глаза председателю, чуть не с вызовом повторил: - Не знаю!