Несмотря надворянское происхождение, высокое положение, жену “голубых кровей”, дед былудивительно простонароден. Взять хотя бы отношения его со своим денщикомНикитой. Приведу еще отрывок из записей моего папы.

“Отец непринимал посетителей на квартире, у него были приемные часы в Департаменте. Всеже некоторые посетители проникали в квартиру благодаря Никите. Никита началсвою службу у отца, когда тот был офицером и отбывал воинскую повинность.Никита сопровождал его во всех путешествиях, был искренне привязан к нему, чтоне мешало верному слуге шарить по господским карманам, присваивая себе мелочь,пить дорогое вино и пользоваться дорогими сигарами и папиросами. Никите былооколо шестидесяти, и остальная прислуга звала его почтительно “Никита АнтоновичМаленький”.

Мы, дети,любили Никиту. С малых лет он носил нас на руках, пел украинские песни,рассказывал сказки, у него было столько интересных для нас вещей: старыепогоны, открытки, разные форменные пуговицы. Любил Никита и поухаживать засоседскими горничными и кухарками, но всему предпочитал выпивку и трактир.“Пьешь ты, как лошадь, — ворчал отец, — сопьешься до белой горячки”. “Никакнет, ваше благородие, — отвечал твердо Никита, — разве казак с Полтавщины отгорилки хворобу получит?”.

Никитасчитал, что пропустить случай взять на чай является личным ущербом. Пока отецбыл дома, он, как Цербер, сторожил у дверей, и если просители были, по егомнению, “приличными” и совали ему в руку синенькую или красненькую, слезноумолял отца принять их. “Ваше благородие, там до вас бедная госпожа пришла,плачет как русалка, обливается слезами”. “Ой, Никита, — сердился отец, — опятьбарашка в бумажке получил”. Никита истово крестился на киот: “Единственно изжалости решился до вас допустить”.

Но отецНикиту любил и не мог без него обойтись. Когда он тяжело заболел, только Никитамог ему угодить, ухаживал, как за родным сыном, просиживал ночи напролет упостели больного…”.