Наверное, и она где-то в Москве проклинает теперь советскую власть, тоталитаризм, Сталина.
Крупный историк Аполлон Кузмин, профессор, измотал меня “революционным подходом”. Казалось бы, он-то, русофил, понимал, ч т о случилось в 17-м году. “В романе нет борьбы идей, нет ничего такого, без чего невозможны революции… Октябрь 1917 г. из романа исчез… Немногим выразительнее представлена и гражданская война. Герои живут какой-то уж слишком растительной жизнью… Нет связи времён, ни связи поколений… Как быть с сюжетом Конвоя Его императорского величества?”. ЦК писали с большой буквы, Император, Величество — с маленькой. А уж на Кубани кое-кто заготовил классовые фразы похлеще… Господь поберёг меня.
Теперь в кругах интеллигенции три четверти — антисоветчики.
13 марта. Читаю письма Пушкина, примечания к ним, письма Ив. Ильина и тоже примечания, или ещё что-то такое, закрываю на сон грядущий страницу, и само собой скажется, со вздохом вылетает: “Нет никого!”.
24 июля. Как не вспомнить нищего Бунина в старости в Париже? Получил отпускные, то есть всё ту же зарплату да “лечебные”, и на эти деньги надо прожить два месяца — за сентябрь зарплату выдадут лишь в начале октября. Илюша пойдёт в школу, а 2 августа у него день рождения. На всё нужны деньги. На жизнь Настиной семьи, на устройство газовой установки в сарае. Ещё много неустройства в Пересыпи. Никогда после войны человек не жил в такой тревоге за завтрашний день. И самый скромный и неплодовитый писатель не боялся пропасть в нищете.