23 октября. Скупаю газеты со статьями, посвящёнными 70-летию В. И. Белова. В “Парламентской газете” В. Распутин о нём. Лучше всех. В “Российской газете” ширяют Василия Ивановича ежовыми словами, перевирают. При советской власти долго не давали ему Государственной премии, оттягивали. Многие нынешние демократы, отрицающие “сталинский Союз писателей”, рвались к премии наперегонки. А я не поехал. Звонили из областной администрации, оплачивали поездку. Теперь я никуда не езжу. Всё! Как в 62-63-м годах под Анапой: сижу в глуши. Досадно и обидно, хожу к врачам. Эндокринолог советует лечь в больницу. В то самое время, наверно (в 63-м), и там же (под Анапой) прочитал я в “Нашем современнике” (тогда альманахе) повесть В. Белова “Деревня Бердяйка”. Удивлялся, что “люди что-то пишут”, печатаются. А потом и мне повезло. И этот самый В. Белов на юбилей зовёт. А я сижу. И неужели я так и застряну в мещанском городишке? В Вологде собралась Русь, многих бы увидел родных собратьев. Сижу, горюю.

2003

9 августа. К 210-летию Екатеринодара переиздали в роскошном виде “Наш маленький Париж”. А меня не оставляет мечта о написании п p и л о ж е н и я к роману. Она зародилась в 1990 году после встречи в Америке с русскими. Не продолжение написать, а приложение. Хотя кто-то может перейти из романа и в это повествование: автор, ну и, например, Лисевицкий. Роман заканчивается 82-м годом; хочется оставить след современного города. Счастье — это уже сама жизнь, наша единственная жизнь, век человеческий; постоянное ощущение этого дара Божьего должно внушать тебе поведение благородное, доброе, смиренное. Славить жизнь, несмотря на то, что к ней прибавляются печаль, безысходность из-за всяких государственных переворотов, катаклизмов и всяких общественных несчастий…

2004

Февраль. “Ну напиши, — уговаривал я его много раз. — У тебя так вкусно дышит текст. Такой хороший слог. Ты всё чувствуешь и толкуешь по-русски. Нельзя, чтобы бумага так долго терпела графоманов. И есть что защищать. Смотри, эти волы пишут только для того, чтобы печататься и ходить потом на рынок за сметаной из станицы Елизаветинской и за салом из станицы Каневской. Кто скажет русскому человеку то, что надо сейчас сказать?”.