И сказали мне издатели “Современника”, что книги В. Солоухина, Е. Носова. Ф. Абрамова московские крупные магазины не берут.
Неужели Улицкая, Устинова выше?
Все полки забиты их упражнениями.
Евреи берегут друг друга.
…Все эти мои записи — тошное свидетельство того, в каком болоте я бултыхался, чему сопротивлялся и как мало было у меня здесь уголков, где бы я отводил душу. Гораздо беспечнее, забывчивее покоилась бы душа моя в Новосибирске, во Пскове… В Москву я рвался переменить настроение, насытиться умными беседами, отлучиться от самого себя, заунывного провинциала…
Каждый раз, когда я, перебирая на полках книги, наткнусь на том Л. Н. Толстого с повестью “Два гусара”, непременно раскрою ту страницу с заголовком, пробегу глазами хоть несколько строк, полистаю дальше, а чаще всего отложу томик и в этот же день снова примусь наслаждаться этой непризнанной критиками и историками литературы повестью молодого Льва. Произведение искусства! Простое, изящное, игривое. Да греет душу ещё то, что первая часть — о пушкинском времени; и вся-то вещица какая-то пушкинская, лёгкая, непосредственная. Не надо слишком мудрить, полнее надо вдыхать жизнь, писать без натуги. Написал это, поднялся и разыскал на полке том 1927 года, изданный в Риге русскими эмигрантами; купил в Риге в букинистическом магазине за 1 рубль 50 копеек в 1971 году, когда ездил в Дубулты в Дом творчества. Орфография старая, царского времени. Любили больше всего ездить в Прибалтику писатели, которые потом пошли за Ельциным; они ждали этого дня сокрушения государственных основ. Ну, это не касается, слава Богу, “Двух гусаров”. Было это при великом государе Николае Павловиче I.