Много ли писателей, которых я попросил бы написать о том, что мне было бы интересно узнать от них? Да нет! Немного.

Март. Москвичам (писателям) не понять, с какой тоскою (и даже ноющей болью) выходит бывалый провинциальный литератор (старый член Союза) из метро “Парк культуры”, касается плечом узорчатой церкви в Хамовниках, почти здоровается с ней как с родной, надолго им оставленной, переходит широкую дорогу и левой стороной, мимо знакомых, переменивших профиль магазинов идёт, с каждым шагом всё тучнее наполняемый воспоминаниями, к дворянскому особняку с колоннами, куда с Софийской набережной перевёз Союз писателей России Л. С. Соболев и через недолгий срок передал его С. В. Михалкову. Грусть моя, чувство какой-то потери, сознание невозвратимости былого (проклятого теми, кто ещё недавно его восхвалял) ничуть, наверно, не уступают прощальному настроению господ и достойных русских людей после переворота 17-го и “гражданской войны”. “В гостиницах “Россия” и “Москва” бесплатно жили, за соцреализм свой благами пользовались, Виктор Иванович, — писал мне и кричал при встрече неплохой журналист-москвич. — Тоскуете по совковой жизни?”. Да не бесплатные гостиницы я вспоминаю с благодарностью (хотя благодарю, конечно, и за это); вспоминаю я стройную жизнь, хлебосольный мир литературы, муравейное товарищество, встречи с дальними собратьями. Всё кончилось.

……………………………………………………………………………………………………………

Март. Сейчас мода не нумеровать тома, а выпускать под заголовками. И вот череда томов Ю. Нагибина. Нету таких же томов Ф. Абрамова, В. Белова, Евг. Носова. Нагибин — насквозь книжный, мертвый писатель, а к концу жизни ещё и похабный. Всё время возбуждают громкие разговоры о ксенофобии, шовинизме, между тем именно в книжных магазинах чувствуешь острее, как программно, до минимума, сведены издания национальной русской литературы. И. Бродского, С. Довлатова, американца Ирвина Шоу и перепечатывают в разных вариациях, насильно расталкивают по всем городам.