К счастью, в боте находился раненый офицер моряк, который узнал меня:

— Стойте! Какой, к чёрту, фашист вам мерещится? Это же Леонов! Из отряда морских разведчиков…

Я спасён!

Измученный, спотыкаясь на каждом шагу, подхожу к берегу.

— Кто их разберёт, этих разведчиков! — ворчал уже потом капитан бота. — Нацепят на себя всякую дрянь, — он даже погрозил мне пальцем. — Я ведь тебя за егеря принял и, грешным делом, думал, что враги у берега — в засаду нас заманивают…

— Заманивают!.. Экипаж бота, даже раненые хохочут.

Санитарная часть пополнилась разведчиками, получившими лёгкие ранения, но больше было обмороженных, вернувшихся из этого майского рейда, да и не мудрено. Семь дней мы дрались в обороне, семь дней на жутком холоде и ветру. Таков уж май в нашем Заполярье!

Прорыв из окружения

Пришла осень 1943 года. Я командовал авангардной группой разведчиков, пробивавшихся к мысу Могильному.

— Вредный мыс! — сказал кто-то из разведчиков, имея в виду опорный пункт егерей, оборудованный у самого моря, а нам предстояло этот опорный пункт врага разгромить.

Забрезжил рассвет, когда мы приблизились к ровной лощине, за которой начинался крутой подъём к двум опорным пунктам на вершинах седловидного мыса.

Что делать? Какое решение примет командир? А враги уже обнаружили нас, и их артиллерийские батареи из огневых точек на подступах к Титовке ударили по нам. Промедление могло стоить нам дорогих потерь…

— Вперёд! За Родину!

Точно вихрем подхваченные, помчались мы через лощину и с ходу стали взбираться на первую возвышенность.

Позади рвутся мины, впереди — гранаты. В неуёмном грохоте мы не слышим ни свиста пуль, ни крика раненых. Уже два десятка метров остаются до первого немецкого дота.

— Вперёд, моряки, вперёд! — кричит раненый младший лейтенант Шелавин.