Где-то в конце 1944 года с нашего прифронтового аэродрома то и дело стартовали штурмовики Ил-2 с заданием: уничтожить большой железнодорожный мост, от которого зависело выполнение крупной войсковой операции. Задание было столь важным, что за ним следили Генштаб и лично Сталин. Однако немцы создали вокруг моста сильную ПВО, и наши несли немалые потери. Однажды перед очередным вылетом оказалось, что экипаж одного из штурмовиков не в комплекте: не хватало стрелка для хвостовой турели — сзади Ил-2 оказался уязвим, и в новой его модификации предусмотрели такого рода защиту. “Эй, сержант Г.! — крикнул командир проходящему мимо бойцу аэродромного обслуживания. — Давай живо в кабину!” — “Да я… никогда”, — растерялся тот. “Ничего страшного. Сядешь, пристегнешься ремнями; если немецкий самолет появится, нажмешь на гашетку или хотя бы просто поводишь пулеметом из стороны в сторону”. — “Я же…” — “Разговорчики! От винта! По машинам!” И сержант аэродромной команды, ни жив ни мертв, уже в воздухе. И надо ж было случиться такому, что именно этой машине удалось прорваться к мосту и уничтожить его — да еще вместе с движущимся по нему немецким составом!

Обрадованное начальство представило экипаж к наградам: пилота — к ордену Красного Знамени, штурмана — к Красной Звезде, а сержанта Г. — к медали “За отвагу”. Вышло так, что коль операция была под личным контролем Сталина, то и представление попало к нему. Верховный взялся было за перо, но тут остановился на кандидатуре Г., прочитал его имя, отчество, пробежал анкету. И улыбнулся: “Геббельс утверждает, что евреи у нас нэ воюют, а по тылам отсиживаются. А вот мы им и покажем”. И напротив фамилии Г. вычеркнул “За отвагу” и вписал: “Герой Советского Союза”.

Когда документы пришли в полк, там, конечно, все обалдели. Не растерялся лишь сержант Г. Быстро подал рапорт о поступлении в училище. Пока его окончил, и война закончилась. И стал Г. писать книжки о героях. О таких же, как и он сам…